Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
22:29 

Рада знакомству.

Мастер

Автор: Чероки Иче
Размерность: 656 слов
Рейтинг: общий
для crazy belka28
проба самобеттинга



Господин кузнец-мечник по прозвищу Мурамаса был поистине загадочной личностью: при дворе о нем ходили разные слухи, один нелепей другого.

Он сам никогда не оправдывался, чаще сохраняя хмурый, недовольный вид, чтоб не вязались. Из-за этого все женщины двора были в его распоряжении: харизматичный молчаливый мужчина, с непроницаемым, но хищно – красивым лицом, притягивал.

Мурамаса Чочин Дан никогда особо не стремился связываться с женщинами, женщин ему заменяли клинки. И правда, какой в этом смысл, кроме мимолетного удовлетворения, если в разы большее удовольствие получаешь, когда куешь в кузнице?

Ровным счетом никакого.

Лучшей его защитой были многоликость и слухи.

Позвольте, не сам ли он их распускает?

Возможно, но никто не знает наверняка.

Он создает клинки, и с некоторых пор эти предметы чрезмерно охочи до крови.

Он знает, в чем причина, но вряд ли с кем-то поделится.

У любого уважаемого Мастера-Кузнеца есть секрет. Тем более у Мастера-Мечника.

Где-то секрет в закалке, где-то в методе ковки… множество есть разных секретов.

И чем лучше мечи, тем сильнее жажда узнать, в чем секрет.

Только в том-то беда, что секрета нет.

Мастер-Наставник учил слушать металл, но и только.

Одушевлял свои творения Мурамаса сам.

Это было легко — просто вкладывать частичку души.

А мечи получались — на загляденье.

И, конечно, появились вопросы: в Гильдии Мастеров города Эдо, которая подчинялась непосредственно Токугава.

Самый верный способ развязать язык несговорчивому — ближайшее окружение.

Это известно со времени каменных глыб.

И срабатывает на раз.

… Единственное, что осталось в памяти — это прозвище: Подснежник, Горный Цветок, Эдельвейс — у нее было много имен.

Только правда не помогла.

Почему так? Он не станет предаваться бесплодным размышлениям, лучше создаст клинок.

С тех самых пор, весеннего рассвета двадцатилетней давности, его клинки умеют пить кровь с запасом.

Только правда никому не нужна. И останется в тишине.
***

Зимой 1610 года Правитель выдворил из страны китайское посольство. Но далеко не всех.

Как иначе объяснить то, что следующим же прекрасным январским утром Мурамаса Чочин Дан, уважаемый Кузнец-Мечник, споткнулся на пороге своего дома о китаянку?

Хуже того — китаянка была больна.

И если принять во внимание, что от дворца до жилища кузнеца немаленький путь…

В общем, Дан был серьезно озадачен.

— Что вы здесь делаете?

— Проснулись?
Я видела вас вчера на приеме, вы показались мне озабоченным…

— Единственное, чем я в данный момент озабочен, так это тем как спровадить вас куда подальше, уж не обессудьте за грубый ответ!

— А…не получится, здесь я буду доживать свой век, мне недолго осталось, не беспокойся — она улыбается, а у самой зуб на зуб не попадает от холода.

… За некоторые травы платят золотом. Это значит — ковать клинки, кто бы ни попросил, тем более назревает большое немирье с Китаем.

…Она всегда улыбается. Ему, когда он приходит из кузни, глядя в потолок или за раскрытые по летнему времени фусума, все равно.

Он не понимает как так можно: знать и ничего не предпринимать.

В свои сорок пять он так и остался подростком.
***

— Я никогда никому не служил, вы это знаете не хуже меня.

— Зачем же отпираться, уважаемый, служили…

— А, вот оно что. Ну, так дольше не собираюсь!

И уже заваливаясь в непроглядность, ощущает прикосновение к ладони и женский летящий смех.
***

— Ты пуст, человече, и жесток, значит, станешь воплощением собственной сути.

Тебе будет дан такой же, как ты — молодая душа — и выбор. Если ты ошибешься, он выберет сам, и этот выбор тебе не понравится.

Что будет дальше неизвестно никому.

Так Мурамаса Чочин Дан превратился в один из своих мечей.

Они сказали: ты будешь повелителем зеркал, но никогда не сможешь разглядеть себя, покуда не будешь прощен.

Так Мурамаса Чочин Дан превратился в один из своих мечей.

Они сказали: ты будешь служить, и служение твое будет горько.

И он согласился на все, потому что за несколько сотен ли его ждал совсем другой круг. При всем своем сумасшествии, хоть реальном, хоть надуманном, Мурамаса совсем туда не стремился. Но когда он уходил, те, из круга, многообещающе улыбались.

Что же он примет и это. За свои ошибки надлежит платить.

Так Мурамаса Чочин Дан превратился в один из своих мечей.

Покуда не воплотился, он помнил улыбку Сян Цзы.

Лебеди

Автор: Чероки Иче
Бетта: crazy belka28
Гамма по матчасти: Кайэр, Герр Каплей, bezjalosny_fossy
Размерность: 1139 слов



… Она была худая — травинкой перешибить — и мелкая.

И зачем-то пришла умирать в его дом.

Кого-то привлек ореол зыбкой тайны, кто-то купился на яркую внешность, кто-то искал клинки — биться. А она выбирала место.

И еще — глаза. Сказала чуть позже: «Там гораздо больше того, что ты стараешься скрыть».

— Жалеешь?

— А? — и глаза, удивленные, во всю ширину распахнутые. — Зачем?! Мне себя жалеть впору: придворная дама болеет чахоткой — ха! И рады избавиться.

— А я-то причем?!

—Ты показался мне надежным. Нормальным, если хочешь.

Несколько мгновений стоит полная тишина, а потом он начинает смеяться. Взахлеб, не останавливаясь, и точно зная, какое впечатление производит.

Чокнутый.

На всю голову.

Она молчит и ждет.

Приступ злого, выматывающего и бессмысленного смеха все же проходит.

В конце концов.

— Знаешь, это самая абсурдная вещь, какую обо мне говорили когда-либо.

Действительно, как иначе называть человека, который гордиться своими живыми клинками, а за чашечкой сакэ, или хоть на званном ужине, готов поделиться шокирующими подробностями?

Причем такими, что и самых бывалых с души воротит.

Он не делает различия, где рассказывать и о чем рассказывать. По большому счету, это абсолютно не важно, результат будет один.

Умалишенный.

Как есть.

— Ты не будешь меня трогать. Я просто поживу здесь, и все.

— Ты уверена?— голос скрежещет, как несмазанное железо.

— О тебе говорят весьма однозначно. И потом, кому охота заражаться?

Будто в подтверждение накатывает кашель. Женщина на несколько мгновений вцепляется в косяк.

Позже, еще кашляя, проходит в комнату.

Мурамаса ждет.

Подушек он не держит.

Кашель выматывает быстро – это видно. Значит, просто ждать, когда начнет падать. Будет законный повод подхватить, поставить на ноги и вправить мозги.

Она не падает – продолжает свой путь.

Большая комната разделена на две – ему достаточно. По большому счету он ночует здесь очень редко, только когда вызывают пред светлые очи. Два-три раза в месяц, не чаще.

С непонятной гулкой тревогой думает: «Теперь придется здесь жить».

Хотя опасаться, в сущности, нечего, не больной же, в конце концов?

— Слишком волевая, да?

— Именно, за что и плачу.

В этот день они говорят о многом.

О чем можно и о чем нельзя.

Сян отвечает на вопросы, не задумываясь, чуть склонив голову набок – птица чирок.

Ее вопросы заставляют задумываться надолго и, порой, вызывают легкое недоумение, напополам с негодованием.

Ну, скажите, зачем ей знать падал ли он с дерева в детстве?

Он и сам, если честно, не помнит.

Или воровал ли айву…

Странная женщина.

— Чтобы навсегда перекосило? Как видишь, нет.

Она смеется.

Дразнит.

С ней легко.

***

— А теперь будет по-моему, — говорит он, нависая над чужим футоном, устав слушать шорохи, кашель и перестук зубов.

С детства у Мурамасы очень тонкий слух. Этому не повредили даже многолетние упражнения с молотом. Наоборот, малейший шорох заставляет настораживаться и замирать.

Дар богов, не иначе.

Подхватывает гостью и несет к офуро — отогревать.

—Зачем возишься, не лучше ли так?

На такое нельзя промолчать и он отвечает— правду.

***

Она замечает окружающее только когда становится по-настоящему тепло. Впрочем, ей уже поздно стесняться. Единственное, что можно испытать, глядя на нее — острую жалость.

Жалости в серых глазах нет.

А то, что есть – неопределимо.

***

—Они тебе нужны?

—Уже, пожалуй, нет, — глядя на его сосредоточенное лицо невозможно не улыбаться.

—Хорошо. Согревайся.

***

—Буду откармливать, ты так и знай! Худосочных мы не держим.

—А говорили-то, говорили!

— Кто говорил-то?! — сейчас он похож на рассерженного дракона: принял игру.

—Оскорбленные дамы, вероятно, за чьи пояса ты не сражался.

—Мне незачем.

—Еще бы.

Смеяться с ним тоже легко.

***

В теплом кимоно, под стеганным зимним одеялом, она наконец засыпает .

Под утро все начинается сызнова.

***

—Третьего одеяла здесь нет, так что вам, благородная госпожа, придется потерпеть меня под своим,— ложится, обнимает и шепчет в волосы:—Засыпай, мерзлявая.

Соседняя комната, к утру, полностью выстывает.

***

Просыпается уже одна.

Из постели вылезать не хочется — тепло. В первый раз за все время, что она себя помнит.

В замке господина постоянно дуло из щелей и гуляли сквозняки по ширмам. Или ей по малолетству так казалось.

Не любила она то место, хотя прожить довелось практически — всю сознательную — там.

Там научилась кутаться, мерзнуть, шарахаться от теней….

Многому.

И, конечно, держать себя. Играть на публику. И вне ее.

Только все это полетело к черту.

Вчера, не раньше.

Ведь сумела же промолчать, когда отправляли?

Сумела.

Только произнести: «Повинуюсь!» не смогла — зашлась кашлем.

А все потому, что простить не просто. Совсем не просто.

Подросла — плакать перестала, да и интересно, хоть трудно. Умом поняла и насчет «как сыр в масле», и про «положение», и «мы к тебе на поклон еще ходить будем…»

Достигла и того, и другого, и третьего.

А обида копилась.

Хуже — ненависть.

Ну, померла бы маленькой, кому плохо? Все под родной стрехой.

А теперь — вот так.

Ну да сама виновата.

А он странный, добрый почему-то, ласковый. Хоть и говорят о нем многое.

С тем и заснула опять.

Было тепло.

***

Они говорят на любые темы, и через месяц Сян решается поблагодарить.

— За что еще?!

— За любовь… — она смешивается, краснеет и выглядит, по сути, на свой возраст — двадцать шесть неполных.

Но его уже несет — неостановимо.

С великим трудом останавливает руку возле ее лица, шипит:

—Не смей говорить мне этого!

Резко отворачивается и уходит.

Она остается — вжав голову в плечи, оседает в траву.

Все-таки не зря говорят о нем все те, страшные, вещи…

***

Когда волна злого недоумения схлынет, до него вдруг дойдет: не просто руки распустил — котенка пнул.

Под брюхо.

И от того всю ночь к югу от главного дома светло, а удары часты — невпопад.

Саке его не берет.

Утром на пороге найдет записку: «Прости, мне холодно без тебя».

На третью ночь она скажет это словами.

Над ними шумит первый весенний дождь.

А меч у него так и не получится. В первый раз.

Последний, оплаченный щедрее обычного, к чему только?

Обычный заказ.

Клинок самурая знатного рода.

Работа привычная.

В ту ночь он решает делать другое.

А меч дожидается срока.

***

Тонкая ковка не его конек — если он что-то и умел, так самые основы.

Разучился.

Но Сян снова улыбается, а это значит, можно попробовать еще раз. А еще она совсем не знает этой земли. Значит, можно водить по укрывищам и полянам — она на все смотрит сияющими глазами.

По первому снегу она говорит: «Я должна уходить».

Мурамаса протягивает кулон — по овальному полю летит серебряный лебедь, символ долгой дороги и возвращенья домой.

***

— Когда-нибудь мы встретимся снова. Я в это верю, а ты? — обнимает-прячется на моей груди, скороговоркой выпаливает: «Спасибо за любовь» и затихает. Ждет реакции.

— Конечно, встретимся, о чем речь? — я отчаянно вру, и только молюсь, чтобы голос не выдал.

—Ш-ш-ш, дурачок, — смотрит невозможными своими глазищами и ерошит волосы. — А теперь уходи, я не хочу, чтоб ты видел.

Тихонько задвигаю фусума.

***

Злой до невозможности.

Что, не знал?

Скажи — не знал?

Нет же, привязался.

«Лебеди-лебедушки искали дом…»

***

— Я не сделал его вот и все.

— А как же те, кому вы служили? — у того, кто был и остался йокаем, обманчиво участливый вид.

— А… это…. Уже не важно.

— Ну-ну . Тебя это не спасет.

Мастер-мечник Мурамаса улыбается: заваливаясь в непроглядность, он чувствует прикосновение к ладони и женский летящий смех.


@темы: фанфик, драма, Мурамаса, G

Комментарии
2010-08-09 в 22:47 

crazy belka28
У женщин один принцип: любить нельзя использовать. А где ставить запятую — они сами решают (с)
Чероки Иче, молодец, что принесла сюда эти прелести :) еще раза похвалю любимое

2010-08-09 в 22:48 

:) спасибо

   

Bleach - Занпакто

главная